Места, откуда работали ПКМ-ы, он увидел сразу – по дульному пламени. Но вот что странно – все больше и больше боевиков падали, сраженные пулями, причем из пулемета их достать явно не могли. С ужасом, Ваха понял, что у него осталось десять человек – четверть от личного состава банды. И тогда он дико заорал "Аллах акбар", выскочил из-за камня, стреляя перед собой, куда попало, и рванулся вперед. С утробным воем за ним рванулись остальные боевики. Бежать было легко, Вахе казалось, что сам Аллах помогает ему и сейчас он добежит до проклятых русских пулеметов, заставит их замолчать, зубами перегрызет русским (а Ваха уже не сомневался, что русский спецназ как-то перехитрил его) пулеметчикам глотки. Но пробежав еще несколько метров, Дадаев почувствовал, как в его животе как будто взорвалась граната (как-то раз в селе они и в самом деле привязали русскому пленному контрактнику к животу гранату – теперь Ваха понял, что это такое!), ноги вдруг отказались его нести и он рухнул, покатившись вниз по склону.

Ни один из боевиков до замаскированных позиций казаков не добежал.

О, Аллах, как больно! Ваха Дадаев открыл глаза и не поверил – к нему по склону спускался пожилой на вид, обросший черной бородой боевик, на его голове была повязана черная бандана с цитатами из Корана. И тогда Ваха из последних сил выдохнул:

– Нохча вуй? (ты чеченец? – прим автора )

– Вуй, вуй – ответил с иронией по-русски боевик, подходя ближе. Давай колись – имя, кто твой эмир, где базируетесь, зачем тебя послали на границу…

– Да пошел ты, шайтан! – прохрипел Ваха по-русски, захлебываясь сочившейся изо рта кровью

– Пойду – легко согласился "боевик", поднимая Стечкин.

Потом в голове у Вахи что-то взорвалось, и больше он уже ничего не чувствовал.

– Смотри, капитан! Нашел что!

Атаман Серков поднялся от одного из трупов, держа в руках странную винтовку с прикладом от СВД, но с толстым стволом и мощным оптическим прицелом